Те из читателей ЖЖ, в которых теплится хотя бы капля эстетического чутья, уже давно стонут при виде чудовищного торта не первой свежести, принудительно подсовываемого им в служебной панели. Администрация, по-видимому, убеждена, что таким образом поздравила нас со своим праздником. Но несмотря на то, что, кажется, даже Билл Гейтс был больше рад получению торта, чем мы — этой розовой гадости (по умолчанию — на синем фоне), официальные лица довольны собой и ничего менять не собираются. Как письменно заявило мне одно... то есть одна из них, с выразительным никнеймом Белка, — «а меня сводит с ума серость».
     Ну что ж, оставим их в их уме, и обратимся к разуму, чтобы спастись самостоятельно. Возможно ли это? Конечно. Сейчас научу.
     Итак, спасение — в следующем коде.

     Если им правильно распорядиться (как именно — изложено ниже), можно больше никогда не видеть ни тортиков, ни даже рекламы в ЖЖ (причем убираются полностью все рекламные блоки, а не только их содержимое, как при использовании антибаннерного софта). И все это обеспечивается только для вашего личного компьютера — т.е. оригиналы страниц на сервере не меняются. Следовательно, никакие правила и соглашения не будут вами нарушены (это все равно, как если бы вы выключили звук телевизора в момент показа рекламы: в собственном доме можно вести себя как угодно, а где-то там в эфире канал продолжает вещать со звуком).
     Но хватит разговоров. Скопируйте приведенный выше код — и к делу.

     Не скрою, ленив. Не желаю утруждать себя беседами с бездельниками и идиотами. Ну, а какое ограничение понятно любому дураку? Счетчик. Так что выбросил я симку оператора, дающего дармовой безлимит внутри сети этому любому. Не включаю городской. Ну, то есть включаю исключительно по заявкам своих. Тут главное не забыть потом опять выключить.
     На днях прошляпил. Тут же звонок:
    «— Здравствуйте, я представляю клинику «Солоха», меня зовут Надежда. Слышали о такой клинике?
     — Да слышать-то слышали всякого, а вы, простите, чего, собственно, хотите?
     — Я вас и спрашиваю, что хочу!..»
     Уже не раз знакомые дамы в комментариях отмечали мою злобность. Известно: женщина — она сердцем видит. Заканчиваю этот пост — и наблюдаю себя как в зеркале: точно, злобен. Вот и название клиники изменил. А ведь она так нуждается пусть даже в самом захудалом пиаре! И, в конце концов, дарит нам какую-никакую Надежду.

«АРХАНГЕЛЬСК, 2 июля. Президент РФ Дмитрий Медведев не исключает, что в России в целях повышения энергоэффективности будет введен запрет на оборот ламп накаливания», сообщил «РИА-Новости, добавляя, что на смену традиционным лампочкам станут принудительно внедрять энергосберегающие.

Я об этом сберегающем чуде писал давным-давно. Кто интересуется — перечитайте.

Еще пару дней назад я был уверен, что часы со стрелками в виде пишущих ручек придумал сам, причем достаточно недавно. И вдруг, наткнувшись на старые эскизы одной книжной обложки, с немалым удивлением обнаружил, что аналгичный ход мыслей был продемонстрирован аж несколько лет назад... правда, мной же самим — как говорится, и на том спасибо )

     Давайте сегодня не будем рассматривать таких персонажей поэм, как «благородный разбойник», «высокоидейный борец» или «принципиальный милиционер». Обратимся к житейской прозе. Почему, скажите мне, обычный мент отвратительней обычного бандита? Жуйте, жуйте, отвечу сам. По той же причине, по которой девушка на букву «д» хуже гражданки на букву «б»: последняя на самом деле дает, что обещает, — а, значит, не в пример честнее. Репутацией, местом в социуме и, главное, своими поступками менты принципиально не отличаются от прочих бандитов почти ни в чем, за исключением существенной детали. Бандит — какой-никакой, а джентльмен удачи. Встреча с ним несет вам несчастья и потери, — но и он рискует на своем поприще по полной программе. Другое дело мент. Этот — не джентльмен по определению. В милицию бурными ручьями стекаются те подонки, которые не просто тянутся регулярно и нагло распускать руки, но и категорически не желают получить сдачи. Те, кто являются пустым местом сами по себе, но ожидают, что униформа с погончиками наконец-то заставит других выслушивать их, считаться с ними и главное, главное, главное: подарит вожделенную безнаказанность. А если что — в конце концов, на защиту своего сплотится стадо: свои не просто знают, они многократно убедились в собственном ин­ди­ви­ду­аль­ном ничтожестве.
     Есть и другие стада (а может быть, и стаи — кто тут специалист по фауне?) — замешанные пожиже, но на той же самой подлости. Те, кто не пролез, не протерся в официоз, слипаются в идейные образования. Безнаказанность светит им и там — хотя, конечно, не такая заведомая, как в органах. Кроме того, с одной стороны, появляется пафосное оправдание: ты теперь вовсе не гадишь — то есть гадишь ты по-прежнему и даже пуще прежнего, но уже считается, что не по причине большой нужды, а ради большого дела. Как говорится, «Зачем мне считаться шпаной и бандитом — не лучше ль податься...» Да если б только в антисемиты!.. С другой же стороны, мантры, необходимые для идентификации в стае, столь примитивно просты, что доступны всякому неучу (да чего уж там, на него и рассчитаны).
     Вот «патриот Киева» гордо распускает хвост в коммьюнити, что раздает подзатыльники мальчикам, втыкающим бумажки типа «Установка Windows» в щели вагонов метро. И он уже, понимаешь, не гопник, а борец за чистоту городского пространства. Студента победил! Что–то мы не видели, чтоб он замахивался на дяденьку, пробашлявшего сотню уродливых билбордов! Чтобы понять причину такого «парадокса», как говаривал персонаж не самых честных правил, не надо кончить высших женских курсов.
     Или другой пример: когда под два десятка лет назад я фотографировал последние деньки скульптурной группы, известной как «Ленин и «подписка», статуя вождя, уже обнесенная забором, понизу была исписана струями из баллончиков. Вы думаете, различимое даже на приведенном здесь фронтальном снимке «Кат!» («палач» — укр.) писали там те, кто не мог простить тов. Ульянову казней и других злодейств? Или все-таки те, кто получили надежду безнаказанно — а! безнаказанно! — задрать лапу на скульптуру в центре главной площади столицы, поскольку демонтаж коммунистической символики был к тому моменту в полном смысле слова узаконен.
     Что там напакостили их потомки только что — и под каким прикрытием, — я, посиживая вчера в кафе на Бессарабской площади, даже не подошел посмотреть. Тореадоры, наносящие решительные уколы чучелу быка, уже не только противны, но и скучны.

Когда, предположим, конгресс антифашистов проходит под баннером с изображением свастики, это выглядит настолько впечатляюще, что я прекрасно понимаю тех, кто за это пробашлял. Точно так же уместен символ вселенской попсы, стандартизации и... как точнее сказать: жлобализации? глобализации? на фестивале национальной самобытности. А вот является ли происходящее выражением меры цинизма организатора, или демонстрацией вкуса и чувства стиля не позволяющего о себе забыть деятеля искусства, или всего перечисленного одновременно, вникать, по-моему, излишне.

(PS. Реклама — подлинная)

14-го постить не стал, хотя поначалу собирался. Фабричное производство, кстати сказать.

Сканограмма — это художественное или декоративное изображение, полученное исключительно с помощью сканера.
Не могу сказать, что занимаюсь таким часто, но кое-что время от времени вы будете видеть тут.

     В довольно уже давние с сегодняшней колокольни года, когда Украина едва успела ввести гражданские паспорта собственного образца, а тем временем не только киргизы с казахами, но и жители России перебивались корочками с буквами «СССР» на тускло-бордовом фоне и ч/б фотографиями посреди серых страничек, понадобилось мне посетить в Москве «Лабораторию Касперского». Ну, там, посидеть, поболтать, туда-сюда... Не это важно. Важнее, что посещение «Лаборатории», арендовавшей площади в оборонном НПО, было обставлено соответствующим секретному учреждению (я сейчас — про арендодателя) образом. А именно: следовало позвонить в «ЛК», откуда спускалась сотрудница, шедшая за компанию с тобой в бюро пропусков НПО, где чуть ли не в письменном виде подтверждала, что «Лаборатория» действительно желает тебя, и именно тебя, видеть своим гостем. Сотрудница бюро, в свою очередь, выписывала пропуск с указанием паспортных данных, но́мера посещаемой комнаты и часа выдачи. Затем ты в сопровождении сопровождающего (призванного бдеть, чтоб посетитель не десантировался из лифта на неположенном этаже), пересекал проходную, взмахнув пропуском и паспортом, поднимался куда шел и решал там свои дела. В заключение в пропуск ставили отметку о часе окончания визита, удостоверяли ее печатью и опять вызывали сопровождающего, который провожал тебя практически до улицы.
     Итак, прихожу, звоню «касперским». Спускается секретарша, топаем в бюро пропусков, всё как положено. «Ваш паспорт», — буднично просит барышня, я достаю... Нет, никакие широкие штанины не произвели бы на гражданку такого впечатления, какое произвел протянутый только что говорившим с ней на человеческом языке посетителем синий, с золотым трезубцем на обложке, со сквозными дырочками и цветной фотографией моей нескромной персоны в алой рубахе на ярко-желтых страницах, но тем не менее — паспорт! Несколько секунд она пребывала в шоке, не в силах оторвать взгляд от невиданного окраса оперения попугая великолепия. Наконец заставила двигаться мышцы гортани, но не смогла выдавить из себя ничего, кроме: «А... у вас нет другого паспорта?..»